Меню сайта

Форма входа

Поиск

Мини-чат
 
200

Друзья сайта

Наша кнопка
Мы будем вам признательны, если вы разместите нашу кнопку у себя на сайте.


Вдохновение

Статистика

Посетители сегодня

Мысли великих

Разное
Тиц и pr сайта Яндекс цитирования Белый каталог сайтов Регистрация предприятий, готовые ООО, готовые ООО бесплатно, регистрация ЗАО.


Мы тут понемножку.
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная

Регистрация

Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]

Форум » Поэтическое кафе » Стихи » Яков Есепкин (Готическая поэзия)
Яков Есепкин
LedaДата: Суббота, 20.12.2014, 20:13 | Сообщение # 46
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту

Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
 
I
 
Даровали,
Господь, мертвым чадам Твоим
Тесьмы
красной мотки да сребряны сувои,
Боле
таинств не ждем, а в рядне предстоим,
Перстов
прячем искол за смарагдами хвои.
 
Серебро,
серебро, много ж было его,
Так
покрали шары с ёлок жалкие тати,
Снеже
черный округ, тлумных звезд святовство,
Царичей
неживых весело ль им венчати.
 
Сестры
нас предали в новогодней гурме,
Девы
белы влачат по адницам рамена,
Их
и лядвий пронять здесь неможно Чуме,
Только
розы горят в огне храмного звона.
 
Мы,
Господь, образа неокладные чли,
Азазелей
златых во тщете отпускали,
А
свилися одно со змеями в угли,
Ах,
Твое ангелы нас почто не искали.
 
Смерть
царит на пирах, где юроды поют,
Держим
все на замках мы языки предвестны,
Из
серебра, Господь, в Рождество и сольют
Закровавленных
чад -- слезы наши бескрестны.
 
 
II
 
Подаяний,
Господь, воздаяний одних
Нищи
каистры полны, у порожца их скинем
Со
кровавых рамен -- много ж горечи в них,
Как
святарный притвор благодарственно минем.
 
Торбам
тем не вместить разве перстных иглиц,
О
златой мишуре агнцев смерды тащили,
Розы
выбила Смерть из точащих петлиц,
Свечки
в битом сребре небовеи вощили.
 
А
и сами теперь не царим, не поем,
И
влачимся слезно в ризмановых ряднинах,
Буде
кельхи дадут, за бытье изопьем,
Нету
крыльев -- горбы тлеют звездно во спинах.
 
Страстотерпные
с глав посрывали венцы,
Стопы
наши язвят черневые колючки,
Белы
хлебы несли ко Тебе первенцы,
Обобрали,
Господь, голодарные сучки.
 
Иль
приидем в алтарь, ангелочки узрят
Струпья
ран да пухи -- кликни чад из притвора,
Бойной
кровию, виждь, наши лики горят,
Енчит
все у колод окаянная свора.
 
 
III
 
Дале
немость, Господь, остаемся молчать,
Пресеклись
январи и святочные оры,
Вот
и губы свела терневая печать,
Наши
кельи пусты, чернь лиется в затворы.
 
Истекли
во пирах слезы солью одно,
Упилися
псари мертворожденных кровью,
Как
накинут поверх плащаниц нам рядно,
Положится
черта иродов суесловью.
 
А
в миру всяк и был без пурпуры венца,
Сокрывали
ж псалмы краснобаи конвертны,
И
попросят сказать -- не замолвим словца,
Баловство
эта речь, от которой мы смертны.
 
И
елико, Господь, чада трачены днесь
Лютой
Смертию все, их встречать благонужно,
Нет
родни и царевн, только ангелы здесь,
Серебряный
потир князем пущен окружно.
 
И
рядились в резье да старизну, хвалы
Воздавали
Тебе, бессловесно гибели,
Пусть
хотя бы теперь, прескорбя, ангелы
Осенят
под Звездой первенцов колыбели.
 
 
 
 
LedaДата: Суббота, 03.01.2015, 15:57 | Сообщение # 47
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту

Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
I
 
Спрячем
в кайстры сребро и приидем туда,
Где
псалмы нараспев ангелочки читают,
Безвиновные
мы, а легли в невода,
Чтобы
значил Господь -- человеков считают.
 
Гурбы
снегов горят, Новый год, яко встарь,
Востречают,
хмелясь, индо мертвых царевен
Оживить
ли вином, и всехрамный алтарь
Прибран
хвоей слезной ан изжертвенно древен.
 
Лебедь-Господе,
мы удушенны гурмой,
Пурпур
слит из очес, перебиты рамена,
Виждь
колоды в крови, да с цветочной сумой
Каждый
ныне -- живи озолотою звона.
 
Жалко
пели Тебе мы во трате хвалу,
Вот
и немые все, и собиты свинцами,
Только
звезды тризня, подойдем ко столу,
Двиньтесь,
тати, алкать вам неможно с агнцами.
 
Лишь
теперь замолчат лиходеи, одно
С
перстов им не смахнуть кровобойные пухи,
Не
взойти на порог, как откинут рядно,
Господь,
нас опознай хоть в струпьях повитухи.
 
 
II
 
Ноги
сами нейдут, хоть гурмой сволокли
Агнецов
ко хлевам и задушки надели
Под
серебро венцов на иродной земли,
Царе,
многое ж те на пирах углядели.
 
Иль
зардели тогда слезы бойных агнцов,
На
каких словеса присно, Господь, зиждятся
И
горят -- узрел Ты винограды венцов,
Да
оне Рождества не дали нам дождаться.
 
Мы
одесно испить восхотели с Христом,
Расплатились
за то, и двуперстия в терни,
Что
нельзя черну смерть отложить на потом,
А
и много зело собралося здесь черни.
 
Как
взмахнула косой и к себе позвала
Кровососная
мать, чада вейки смежили,
Где
Твое ангелы, всё одно прехвала
Святой
рати, Господь, ей бы только служили.
 
Но
избыта в бытьи и гробовная твань,
Кличь
своих ангелов подбирать царски слеги,
В
злате красном та Смерть, и сольет Иордань
Кровь
на вина -- превидь чад нищих обереги.
 
 
III
 
Не
подъемли главы -- рои бесов кружат,
Белый
Господе наш, над Твоими венцами,
Заносили
мы их, где и кости лежат,
Ангелы
не споют пред светил изловцами.
 
Тридевятых
земель в бытии не прошли,
Божьих
царствий узреть не дали убиенным,
Снили
только Сынка в кроворозной земли,
И
слетал он с Креста на усладу презренным.
 
Со
очей излием как серебро живо --
И
уверят засим, в розы выбегут чады
И
тогда преглядят, человекам сего
Зреть
неможно никак, паче их черноряды.
 
Что
ж, истешились все не в пример чернецам,
Поелику
равно вещунов потешали,
Перевертни
пускай обернутся к венцам,
Им
и кольца свое, обереги вещали.
 
Вседержитель
небес, здесь одне восстоят
Прехвалители
Тя, нету прочих за нами,
Иль
теперь нашу Смерть фарисейски стаят
И
опять увиют бойных чадов ряднами.
 
 
 
LedaДата: Воскресенье, 11.01.2015, 19:48 | Сообщение # 48
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту

Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
 
I
 
Василиса бела да черны уголи
Вежд успенных ея, во
сукровице чады
Мертвых царствий свинец
бойно, княже, прешли,
Так вкушать им теперь
серебро-винограды.
 
Ах, Господь, рукава наши
присно пусты,
Достигают земли, всё мы их
воздымаем,
Колядуют пускай ангелочки
златы,
Вижди, Господь, как мы днесь
терницу снимаем.
 
Не венчание то и не венчаных
бал
Царичей, собрались на трапезу
юроды
Без венцов и колец, буде
Смерти навал
Тяжек столь, хоть в тризне
сыщем царския броды.
 
Красен райский миндаль, по
Капреи ль садам
Ароматы его расточаются
хмельно,
Тянем персты свое ко небесным
ладам,
Чу, из усн черневых льется
пенье убельно.
 
Вседержитель-Звезда, мы давно
не вражим,
Нам в отверстые рты вбили
глинищу кирки,
При цветках золотых убиенны
лежим,
В скостеневших перстах прячем
черствы просвирки.
 
 
II
 
Изо смерти, Господь,
воспросить ли живых,
Розок черных сорвать
уподобятся ль чады,
Сбили перстных птенцов, обочь
стогн смотровых
Волочат – пухом их зацвели
вертограды.
 
И не нужно теперь соглядать
кружевниц,
Нет их рядом, а всех обокрали
положно,
Лиры прятали втще за рядны
багряниц,
Ни Европу спасти, ни похитить
неможно.
 
Аз и узрел одну в неге
хвойной терни,
Тонко друга поет под иглою
диавла,
Балевать в Рождество, так
пеяют: «Распни»,
Звезды шьют царичам за Симона
аль Павла.
 
Исполать же пирам, на каких
мы были,
Где Твои ангелы морных чад не
признали,
Пили всё за Тебя и в наклад
обрели
Черневые кресты, дабы здесь
не шмонали.
 
Слышать нас не вились
юродивые тьмы,
Поспешали добить, проколоти
языки,
В сребре хоть опознай, в
черном сребре тесьмы –
Тлеют нощно Твое преслезные
музыки.
 
 
III
 
Со церковных свечей много
чаду и мглы,
Не осветят звонов, так
стусуют колоды,
Дождалися одно мы, Господе,
хулы,
Красен мир не для нас, как
царят в нем ироды.
 
Вечный промысел днесь
позабыт, и царей
Завлекли под рядны
тучнолядные девки,
Человеков ловцы разбежались,
Андрей,
Рыбы ль всплачут по ним
прегорчей божедревки.
 
Рождество, Рождество, не
узрели Звезды
Ни князья, ни птушцы, ни пировны
лабухи,
И лядают оне ж у измертвой
воды,
Кличут Смерть в толоку –
плести бельные пухи.
 
Али крикнуть, Господь, гробно
в твердь вопиять,
Хоть по бытьи вплести
кровь-слезу во молебны,
Под обух ведь легли, дабы
здесь предстоять,
В мед макати персты, крохи
потчевать хлебны.
 
Отпили мы свое, вот зашли на
порог,
Прячем в кайстрах нищих
огонечки-альбомы,
Нет серебра у нас,
Вседержительный Бог,
Стерли кости, бия в
кровотлумные бомы.
 
 
 
LedaДата: Среда, 21.01.2015, 19:39 | Сообщение # 49
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
 
 
I
 
Не изжити, Господь, агнцам
страхи Суда,
Поржавели в сребре
херувимские трубы,
Ангелки умерли, так созвали
сюда
Неживых царичей
чернецы-страстолюбы.
 
Смерти ждали, равно ж
неурочно пришла,
В очесах агнецов и Звезду
угасила,
С елок сняли шары – кутией
зазвала,
Пировать нам теперь, аще
Божия сила.
 
Вижди, нет у жалких и
цветочных рядниц,
И музыков они удушенных не
спрячут,
При Ироде пили, ныне падают
ниц,
Над колодами пусть векоприсно
и плачут.
 
Лиры наши тяжки и были на
миру
Пурпурово красны, индо кровию
мылись,
Хоть чрез хвою преслышь
всенощную игру,
В Новогодие мы страшным сном
охранились.
 
И взошли, свет-Господь, на
пороги Твое,
И с собой занесли те котомки
да тесьмы,
Перервалось одно бойных чад
житие,
Нет вкруг червных пухов,
только, Господе, здесь мы.
 
 
II
 
Воскресение вновь да Твое
ангелы,
Святый Господе, чад не
исцелят от скверны,
Страхонемые мы, не поем
прехвалы
Нас вечор извели, даже
мальчики серны.
 
Чур, игрушки горят в
среброхвойной гурбе,
Хоть паяцы Твои, а
восчествуем святки,
Всяк златится, тризнясь, но
приидем к Тебе,
Девы бельны в гробах шьют ли
царичам латки.
 
Не пускали, Господь, тати нас
на пиры,
Злокалечили всех, что ж
окладно креститься,
Коль сокрали с елей нищи
тесьмы-шары,
Будет им балевать, по
трапезным святиться.
 
За престольной возней не
блажались в терни,
Так наслушались всласть
сатанинских пеяний,
Пурпур выливши, днесь умерли
для родни,
С перстов донных и Смерть не
берет подаяний.
 
Только, Господь, Звезда
превысоко стоит,
Льются звоны в нощи, ах, по
нам эти звоны,
Цвет-иглица досель червны
слезы таит,
Узри в них бойных чад, вижди
наши короны.
 
 
III
 
В Гефсиманском саду черный
морок доднесь,
Тьмы блудниц-вояров и
понтийская стража,
Нищий царич ходил да
безмолвствовал здесь,
Рек иным Божий Сын – вот
жалкая пропажа.
 
Все Иуда никак не укажет
перстом
На блажного царя, бледны
юноши персты,
Кровью вейки точат, жить ему
со Крестом,
На осине висеть, буде усны
отверсты.
 
«Волошковый Сынку заплетайте
венец, –
Прекричим ко блядям в
изголенные чресла, –
То не Смерти-косы, но бытья
первенец,
Ждите царствия, коль ваша
похоть воскресла».
 
Ах, Господе, ступни мы
скололи в раю,
По аднице прошли, двоеперстия
наши,
Яко змеи, хранят разве славу
Твою,
Иисусе в терни как сыскати,
не зряши.
 
И не видно Тебе агнцев
бельных и чад,
Простиравших к Звезде
воспробитые длани,
И теперь ли узришь чермный
наш вертоград –
Он кровавей стократ зеленей
Гефсимани.
 
 
 
LedaДата: Вторник, 03.03.2015, 09:46 | Сообщение # 50
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
І
 
Аз,
Господе, реку со черных домовин,
Гробов
нощных, иным достались благокрасны,
Эти
агнцы не ждут-заждались окарин,
Им
и трубы Твое, и псалмы немогласны.
 
Все
склоняется тать над испрахшей сумой,
Иль
неможно доднесь и любови низринуть
Бледных
перстов жалких, в юродие немой
Удушавших
царей, сребро юдам откинуть.
 
Были
перси белы у безмужних невест,
А
теперь и уста до костей пробелели,
Оглянися,
Отец, нету ныне окрест
Ни
живых, ни мертвых, посвященных во Лели.
 
Ах,
над нами зажгли юровую Звезду,
Пусть
лучом воспронзит некупельные лета,
Их
ложесен и усн опознай череду,
Нищих
татей, оне удостойны извета.
 
Те
ж к Тебе, Господь свят, пировати пришли
Бойны
чада, отвек изалкавшие жажды,
Ангелы
Твои что копия занесли --
Не
убить, не убить преугодников дважды.
 
 
II
 
Как
свилися вольно змеи в райских цветках,
Прежде
в царствии грез немятежно блажили,
Только
ныне молчим, пряча персть в рушниках,
Правда,
святый Господь, а ведь мы и не жили.
 
Богородицы
лик украсили Звездой,
Сон-цветочки
вия по сребристом окладе,
Нету
ангелов здесь и поят нас водой,
Ах,
из мертвых криниц занесли ее, чаде.
 
Иисус
почернел и не имет венец,
И
Его голова преклоняется нице,
Узреть
что восхотел двоеперстный Отец,
Мало
ль крови течет в неборозной кринице.
 
Смертоприсный
венок мы Христосу плели,
Исплели
изо слез, тяжко траченых кровью,
А
и боле ничем не посмели-могли
Притолити
в миру жажду бойных любовью.
 
В
каждой розе сидит гробовая змея,
И
не видим уже мы ни Бога, ни Сына,
То
ли алчут оне, то ли мука сия
Должна
гробно зиять до святого почина.
 
 
III
 
Это
иноки днесь подошли ко столам,
Страстотерпцы
одне и невинники сиры,
Их
неможно забыть копьевым ангелам,
Коль
не пьют мертвых вин -- отдавайте им лиры.
 
Не
боятся огня восковые шары,
А
на перстах у нас кровь и слезы срамные,
Велико
Рождество ан для всех мишуры
Не
хватает Христос, где ягняты гробные.
 
Геть
днепровской волной в черной пене дышать,
Кровь
худу изливать на местечек сувои,
Розы-девки,
равно станут вас воскрешать,
Так
скидайте рядны пред всетаинством хвои.
 
Тех
ли ждали в чаду, мы, Господе, пришли,
Залетели
птушцы в обветшалые сени,
Али
тонкий нам знак до Звезды подали,
Во
трапезной же мы преклонили колени.
 
Ничего
не узрим на вечере Твоей,
Пусть
сочельник лиет в мессы нощные снеги,
Мы
до маковки все унизаны лишь ей,
Искрим
-- белы птенцы в огне Божией неги.
 
 
 
LedaДата: Понедельник, 16.03.2015, 20:53 | Сообщение # 51
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Триптихи итрилистники
 
           
I
 
Только змеи, Господь, только
змеи одне
Бьются подле цветков и во яви
тризнятся,
Источилися мы, изотлели в
огне,
Боле свет-ангелки мертвым
чадам не снятся.
 
Вот безумная нас приманила
Звезда,
Разлия серебро, повлачила по
кругам,
Новый год отгорит, вспыхнет
хвойна груда,
Так опять в Рождество
застучимся ко другам.
 
И беда ж – предали, не Сынка
ль Твоего,
Утерявши в гурме, троекрестно
распяли,
Против зависти нет на земли
ничего,
Царствий куполы виждь, где
агнцы вопияли.
 
Ядно зелие мы будем присно
алкать,
Рукава что пусты, святый
Господь, нестрашно,
И костями возьмем, станем
хлебы макать
С богородной семьей в
четверговое брашно.
 
Хоть отчаянья грех отпусти во
помин
Прежних белых годов, опомерти
притронной,
И теперь мы белы, яко вешний
жасмин,
Только всякий цветок залит
кровью червонной.
 
 
II
 
Пред субботой стоим, пред
последней чертой,
Красно золото ей из очес
выливаем,
В келий пятничных темь кажем
венчик златой,
Роз-костей набрали, ни нощим,
ни дневаем.
 
Заступиться нельзя в ту
зерцальну купель,
И стодонна ж сия ледовая
крушница,
Разве бойным одно, безо нас
чтите ель,
Память нашу всчадит ярче
огнь-багряница.
 
Рои демонов бал новогодний
чернят,
Чур, лиются птушцы в
благовестные звоны,
Чистых бельных невест юродивы
тризнят
На сносях, к царствиям их
влекут Персефоны.
 
Господь, трачена жизнь, и
стоим на юру,
Тыча жалкой сумой в
троекрестье дороги,
Надарили мы звезд ангелкам во
пиру,
Перстной кровию нам красить
сиры муроги.
 
Слезы чадов собрать, всем
достанет вина,
Ниткой сребряной мор-окарины
тиснятся,
Мимо как повезут, вижди хоть
из рядна –
Мы серебром горим, всё нам
ангелы снятся.
 
 
III
 
Господь, Господь, слезой
прекровавой утрись,
Слово молви ль, взмахни
рукавом с Ахерона,
Кайстры бросили в персть –
змеи алчны свились,
Грознозлатная Смерть белит
наши рамена.
 
Далей нет ничего, всех
Рождеств лепота
Сребром красной была да
размыта слезами,
Трачен чадов удел, а доднесь
золота
Страстотерпцев юдоль, где
тризнят образами.
 
Присный пурпур Звезды с
перстов кровию сбег,
И жалкие ж Твое летописцы
заветны,
Что пеяли хвалу, слали
крушницей снег,
За обман кобзарей разве чада
ответны.
 
Узришь как в золоте оперенья
птушцов,
Пухи бельные их кости-снеги
устелят,
Ангелам покажи царичей без
венцов,
Пусть апостольну кисть эти
раны обелят.
 
Иль во гробе разлей
исцеляющий свет,
Ах, мы розы Твое, волошки
прелюбили,
И заплакати днесь
мочи-лепости нет,
В сраме виждь агнецов – нощно
нас перебили.
 
 
LedaДата: Суббота, 28.03.2015, 11:06 | Сообщение # 52
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
Антисоциум
 
Радуга кармы
 
О если б мог, подобно матерьялу
Тебя, подобно гипсу приручить,
Чтобы навек устала плоть любить
И жизнь не мчалась к мертвому началу,
Но ты живешь и не устанешь жить.
 
И мириады глаз глядят в тебя
Из тех пространств, что и для них кишели
Небесными телами, и ужели
Я сам живу, все мертвое любя,
И ты живешь, и нас дробят недели,
 
Ответь, к чему безмолвствия печать
Устам, еще не знавшим кармной глины,
Возбранно меж успенных и молчать,
И ложию скверниться, цеппелины
 
Я с ангелами звал, они давно
Порфировые тверди обжигают,
Сиречно если молвить, здесь кино
Для бойных самураев предлагают
 
К смотренью всем, китановых мечей
Бежавшим, но воистину распятым
Виньетою мелованных лучей,
Зиждительностью ангелов, пресвятым
 
Всегорней требы шумные гурмы
Порой опять жалки, до нисхожденья
В адницы их смятенные умы
Не ропщут, фимиамского кажденья
 
Чураются, но истины удел
Вершимые суды на аксиомах
Зиждить, я многих грешников глядел
Полеты низовые, им в хоромах
 
Аидовских спокойнее, канур
И каморных палатниц обозренье
Торжественность вселяет, лишь понур
Какой-нибудь браменник, меркнет зренье
 
Алмазное, а, впрочем, естество
Любое быстро к мраку привыкает,
Нет в мире постояннее того,
Что временному служит, возалкает
 
Душа высоток синих, может быть,
Превратной улыбнется Персефона,
Нельзя тоску миражную избыть,
Но есть иные области, Харона
 
Искать не стоит в них, певцы одни
Урочные там оды сочиняют,
Мерцание божественное дни
Светит им, нощно свечи затемняют
 
Картин червенных яркие канвы,
Тогда оне сбираются к стольницам,
Пируют весело, младые львы
Угодны мировым еще столицам,
 
Хоть версия присутствует давно
В миру, умы лихие будоража,
Что рухнуть крыше мира суждено
В столетье настоящем, эпатажа
 
Подобного смешон фривольный тон,
Убить еще мертвых, навряд ли, право,
Чудак теперь отыщется (Ньютон
Иль Барма, иже с ними, чтоб лукаво
 
Веков теченье словом исказить,
Не станут воскрешением труждаться),
Какой возьмет за дело отразить
Барочную теорию, бодаться
 
Теленку с дубом легче, и засим
Черемников и гремлинов, гоблинов,
Запалых волкодавов, огласим
Неполный крайне список, исполинов
 
Эпох минувших, с ветвью золотой
Взлелеянных сознанием народным
Нетенных мифологии пустой
Созданий, чуждых присно благородным
 
Порывам, троллей, ведем, рыбарей,
Панн крашеных, русалок млечнохвостых
И рыбников, гороховых псарей,
Гонимых вурдалаков, чернокостых
 
Козлищ рогатых, бесов меловых,
Чертей образных, прочиих лишенцев,
По сказу, выпускают на живых
Глядеть хотя из сумеречных сенцев,
 
Из ветхих, ветхих сеней и зерцал,
Каких серебро вечностью не бьется,
Прейти каких нельзя им, созерцал
Я чреды горевые, узнается
 
Любой посланник ада на один
Пристальный взгляд всегда, всегда и рядом
Теснятся души, масляность картин
Балов и пирований, смежных с адом,
 
В чурной любови страшной и немой
Никак не выносящие, оне ли
Гранатовые зерна для самой
Девицы, званной Корой, брать умели
 
Из отческих лазурных туесков,
Несли царице мервых угощенье,
С косою красных жали колосков
Огони жизнедарные, прощенье
 
Не будут эти бестии молить
У Господа, им князя переходник
Милей лугов нагорных, веселить
Берутся их валькирии, угодник
 
Святой иль столпник в аскезе своей
Таких бесовок мигом распознает,
Но чернь бывает цвета здоровей
Порфирного, к нему тогда канает
 
Воинственная нежить, а балы
Текут себе, горится воск басмовый,
Начиния бурлящие столы
Теснят, сребря вином багрец каймовый
 
На скатертях, дешевым ли оно
Для цвета наций было, не ответит
Дионис, аще в серебре вино,
Так значит падший ангел нас заметит
 
И, в гробы не сходя, благословит,
Обычай злое требует коварство
На службу мертвым ставить, перевит
Муарами с тесьмой прешедший царство,
 
Елику ныне трудно разобрать,
Кто мертвый, кто и жив, одним героям
Даруется бессмертие, карать
Решится их безумец, разве Троям,
 
Взыскующим величья и знамен,
Возможно сих любить иль ненавидеть,
Но чтить веками, чтоб иллюзион
Окончиться не мог, спешите видеть,
 
Оне, оне горят сугатно, днесь
Картина только может затемниться,
Сколь выпита бессолнечная смесь,
Черед вина гремучего, смениться
 
Спешит одна иллюзия другой,
Согласно тезе адлеровской, вправе
Мы тоже грянуть о стол дорогой
Хрусталь куферный, если чермы въяве
 
Мелькают за патиной амальгам,
Приставлены следить о пире нашем,
Попросим Амадея (четвергам
Он дани отдал, каморам возмашем
 
Из синей верхотуры и – привет
Щелкунчикам холодным), камеристок
И горничных его басмовый цвет
Манил давно, мистерий аферисток
 
Они упоят славно, что ж мешать
Всепирствовать, писательством лукавым
Черемных завлекать и разглашать
Каморные таинства, делом правым
 
Нам время и пора увлечься, сим
Гостям тартарским водки и не жалко,
Для рыцарей пиры, не разгласим
Сакральности магической, не валко,
 
Не шатко, а заставим на столы
Серебряные битые утвари,
Посуды нет вернее, чтоб углы
Червонные искали всуе твари
 
И бились об визитницы зерцал,
В каких светятся лики молодые,
На вензели смотрят, любой мерцал
Величественно прежде и седые
 
От серебра уже они равно
Высотной поражают лепью ведем,
Порфирой мелированной вино
Прекрасим, пейте, иродницы, едем
 
Далече завтра, ныне пусть пиют,
Кумин, базилик, фенхель опускайте
В начинье, водку истинно лиют
На мертвое серебро, не алкайте
 
Гурмой хотя бы хмеленных теней,
Мы были и останемся о красной
Червнице в облиновке огоней
На бале жизни вечной и прекрасной.
 
 
LedaДата: Воскресенье, 05.04.2015, 15:16 | Сообщение # 53
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
Нa смерть Цины
 
Третий эпилог
 
Мы конусы огней соединить
Пытались, но окончились
мытарства,
Сквозь тени бледноогненная
нить
Сочится за Аид во славу
царства.
 
Иль сочиво днесь Паркам
оборвать,
Гранатовую панну отревожить,
Здесь царствие – так станем
пировать,
Начиние затравленное множить.
 
Нам демоны сугатные хлебы
Исщедно напасли, чтоб
веселиться
Могли черноизбранники судьбы,
Пока в любого ангел не
вселится.
 
Пеющих востречай, хмельной
Аид,
Веди в свое подземное
склепенье,
Доколе ж Кателинам аонид
Испытывать ангельское
терпенье.
 
Мы долго премолчали, так
вспоем
Сейчас хотя загробные пенаты,
Эмилия с Шарлоттою вдвоем
Пускай нас и влекут сквозь
цветь-гранаты.
 
И ты, скиталец сумрачный
Мельмот,
Я тень узнал твою, иль здесь
ты плачешь,
Зерцальники в серебряный киот
Кладешь и слезы гнилостные
прячешь.
 
А дале Босх загадочный
молчит,
Над масляными красками
колдует,
И Майринк глину красную
точит,
На голема тлетворностию дует.
 
Горят весной подсвечные снега
И красят нощно, яко
жемчугами,
Тяжелые двойные берега,
Вовек они теперь пребудут с
нами.
 
Терзанья равновечно тяжелы,
Их дарствуя лишь ангелам
всесвятым,
Мы высветим все темные углы
Вот этим присным снегом
желтоватым.
 
Простишь ли ты, очнешься --
исполать
Величию, пронесенному мимо.
С улыбкой ледяной воспоминать
О смерти и весной
непозволимо.
 
Потворствовать, возможно,
есть один
Расчет, елику ты лгала
впервые,
Топи ж в худом вине
апрельский сплин,
Спиртовки пусть гранят персты
о вые.
 
И здесь, читатель милый,
аонид
Немолчный слыша лепет, их
внимая
Благое шелестенье, сам Аид
От верхних коллонад (не
поднимая
 
Сей шелест выше), бастровых
венцов,
Червовых вензелей,
архитектурных
Излишеств явных, чурных
изразцов,
Рельефных неких символов
текстурных,
 
От знаков барельефного
письма,
Известного Эжену иль Паоло,
Барочных арок, вязкая тесьма
Каких еще порхающее соло
 
Орфея, иже с Марсием, иных
Певцов небесноизбранных
глушила,
От мрачной верхотуры неземных
Сокрытий, чья визитница
страшила
 
С Аваддоном летящих ангелков,
Без времени, увы, падших со
неба
От маковки, унылостью веков
Замеченной (ее любила Геба
 
Из горних анфилад гостям
хмельным
Показывать), от верха до
тамбура
Вязничного, с нумером именным
Для грешника любого где
канура
 
Всегда к принятью выклятых
теней
Иль прочих, Дантом вспетых и
убогих,
И в аднице великих, а за ней
Жалких, готова, впрочем, о
немногих
 
Мы знаем, это кстати, а
рассказ
Лишь в тождестве логическому
смыслу
Ведя, продолжим, пару беглых
фраз
Сказать о нижнем строе, по
умыслу
 
Четы царской, строители
должны
Были когда-то мрамор
среброкрошный
Пустить фасадом, смертные
вины
Вплести вовнутрь, но Йорик
скоморошный,
 
Шут верный их, один из тех
чертей,
Какие нам являются порою
С искусами пустыми, областей
Адских жалкососланники, герою
 
Опасные навряд ли, этот червь
Аиду помешал проект гламурный
Удачно завершить, ждала бы
вервь
Отказника (он пыл
архитектурный
 
Бригад мастеровитых умерял
Своею непотребною забавой,
Кривлялся, прекословил,
умирал,
Короче, злонизменностью
лукавой
 
Достиг-таки итога, мастера
Фатумные просчеты допустили,
Свела фасад яркая мишура,
А нужные виньеты упустили
 
Тогда из вида, в аде
скоморох,
Напомним, не юродивый
блаженный,
Аид ему, как сказочный Горох,
Колпачникам величественным),
бренный
 
Свой путь, однако, сам не
завершил
Смеятель, верви мертвым не
угроза,
Судьбу векопрестойности решил
Урок банальный, смерти эта
проза
 
Не может ныне грешных
волновать,
А Кора долго после уповала
На случай, чтобы вновь
обосновать
Соборище, торжественность
подвала
 
И трауры его засим ввести
В орнамент некой дивною
лепниной,
Финифтью грузной сжечь и
воплести
В наружные, сопрятанные
глиной
 
Червонною фасадные углы,
Сей замысел не знал
осуществленья,
Вкруг камор парфюмерные столы
Сейчас расположились,
преломленья
 
Огоней тусклых замков внутрь
глядят,
Расцветные стольницы
окружают,
Химерники не пьют и не ядят,
Но лавры лицедейские стяжают,
 
Меллируя терничные главы
Иль губы обводя немые мелом
Карминовым, рассчитанным,
увы,
На действие непрочное, уделом
 
Таким, а экзерсисов меловых,
Таинственных и грозных
превращений
О гриме накладном среди мертвых
Учесть нельзя, сподвигнуты
учений
 
Мистических магистры, ворожей
Черемных накопления, а с ними
Их спутников и каморных мужей
Летучие отряды, за сиими,
 
Обычно управители ночных
Казнений и расправ следят
урочно,
Не будем иерархии свечных
Князей лишать секретности,
несрочно
 
Теперь и это знанье, ни к
чему
Сейчас и описание адницы,
Традиций бытования к уму
Земному доводить, смотри,
червницы
 
Свое иные ведьмы уж давно
Оставили и тешатся над нами,
Елико до конца не сочтено
Число их и возможности за
снами
 
Дурными нам являться не ясны
Предельно, молвить будем
осторожней,
Итак, напомнить время, яко
сны
В полон еще не взяли всех,
надежней
 
Поруки нет надмирной, аонид
Немолчный слыша лепет, их
внимая
Благое шелестенье, сам Аид,
Рефреном вторю, насквозь
пронимая,
 
Оно, их шелестение и речь,
Какую бедным словом не
означить,
Дают опять подсказку мне,
сиречь
Пора, читатель трепетный,
иначить
 
Письма виньетный каверник и в
строй
Суждений ввесть одну хотя бы
тезу,
Яснить какую нечего, порой
Присутствие такое ко обрезу
 
Обрезы чернокнижные стремит
Единому и Герберт Аврилакский
Быть мог бы солидарен с тем,
томит
Нас знание большое, а
релакский
 
Всегда бывает к месту вольный
чин,
И быть сему, немолчности
приветим
Теченье, средоточие причин,
Молчать велящих, благостно
заметим
 
И, муз подсказку вечную
блюдя,
Умолкнем, не сказав и
полуслова,
Не сорван перст всевышний со
гвоздя,
А речь ли недоимцам
часослова,
 
А речь ли посвященным, иль
молчать
Сим стоит благотворно и
свободно,
В тезаурисы бойную печать
Подставят ангелы и благородно
 
Теперь не возалкают, горловых
Довольно течей, патины убудет
Сребристой о свечах, тогда
живых
Мельмот ли, чернокниженник
забудет.
 
Нагорные листая словари,
Которые нам кровью слог
исправят,
Лишь я мог речь -- иди и посмотри,
Как точку огневую в жизни
ставят.
 
 
 
Таня_Баньши-ВАДата: Вторник, 14.04.2015, 11:18 | Сообщение # 54
Смотритель
Группа: Администраторы
Сообщений: 1445
Награды: 3
Репутация: 4
Статус: В быту
Очень оригинально!

 
LedaДата: Вторник, 14.04.2015, 18:53 | Сообщение # 55
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Во льдах сердец, в сих глыбах плитняков
Не высечь и во имя искупленья
Сокрытые склепеньями веков
Святые искры вечного моленья.
 
Гранил их серный дождь, летейский вал
Онизывал свечением узорным,
О тех воспоминать, кто забывал,
Чтоб все могли пред огнищем тлетворным.
 
Бездушные теперь гробовщики,
Глазетом ли украсить наши гробы,
Хоть розовые паки лепестки
Идут ко винам августовской пробы.
 
Нам отдали цветы свой аромат,
Как грянем в барбарийские кимвалы,
О Боге всплачет горестный сармат,
Эллин узрит иродные подвалы.
 
Тем ядрица багряная мила,
Пусть пирствуют алкающие манны,
Содвинем тени кубков у стола
И бысть нам, потому благоуханны.
 
Тлеением и оспой гробовой
Делятся не вошедшие в обитель,
Кто в колокол ударил вечевой --
Окровавленный Фауста губитель.
 
Распишет вечность древние муры
Скрижалями и зеленью иною,
И челядь разожжет золой костры,
А вретища заблещут белизною.
 
Горенье это высь нам не простит,
Искрясь темно в струях кровеобильных,
От мертвого огня и возлетит
В бессмертие зола камней могильных.
 
Тогда преобразимся и легко
Всех проклятых узнаем и убитых,
С валькирьями летавших высоко,
Архангелов, задушками совитых,
 
Из басмовых адниц по именам
Веками окликавших, Триумфальных
Им дарованных арок временам
Кровительство раздавших, буцефальных
 
Влачителей своих у Лорелей
Оставивших в табунах кентаврийских
Для красного купания, полей
Не зревших елисейских, лигурийских
 
Не внявших арф высокую игру,
Бежавших от Иосифа Каифы
В Кесарию Стратонову, в миру
Венчавших тернием славские мифы,
 
Иосифа Великого одно
Карающей десницы не бежавших,
Эпохи четверговое вино
Допивших и осадок расплескавших
 
Серебряный по битым остиям
Сосудов, из которых пить возбранно,
Украсивших собой гнилостных ям
Опадины, зиять благоуханно
 
И там не оставляя, огнем вежд
Когорты себастийские и турмы
Итурейские пирровых надежд
Лишивших, всевоительные сурмы
 
На выцветшие рубища прелив,
Замеривая ржавые кирасы,
Страшивших костяками под олив
Шафрановою сенью, на атласы
 
Победные уставивших амфор
Хмельное средоточье, фарисеев,
Алкавших кровь и вина, пьяный ор
Взносивших до лазурных Элисеев
 
И жаждущих не мирности, но треб,
Не веры миротворной, а глумленья,
Их жалуя крестом разорный хлеб,
Лишь кровию его для искупленья
 
Порочности смягчая, не коря
Отступников и другов кириафских,
Алмазами чумные прахоря
Бесовских содержанок, иже савских
 
Обманутых царевен, от ведем
Теперь не отличимых, во иродстве
Рядивших, тени оных на Эдем
Вести хотевших, в дивном благородстве
 
Не помнящих губителей своих,
Уродиц и юродников простивших,
Чересел и растленных лядвий их
В соитии веселом опустивших
 
Картину чуровую, жалкий бред
Отвязных этих черм и рогоносцев
Не слышавших и звавших на обед
Фамильный, где однех милоголосцев
 
Дородственных, любимых сердцем душ
Собрание молчалось, разуменье
Несловное являя, грузных туш
Блядей не уличавших, а затменье
 
Головок божевольных их, козлов
Приставленных напарно возлияний
Не видевших урочно, часослов
Семейный от морительных блеяний
 
Всего лишь берегущих, за альбом
Именной векопестованной славы
Судьбою расплатившихся, в любом
Позоре отмечающих булавы
 
И шкипетра сиятельную тень,
Взалкавших из холопской деспотии,
Блажным очехладительную сень
Даривших и утешные литии,
 
Хитона голубого лазурит
Признавших и убойность разворота,
О коем чайка мертвая парит,
Бредущему чрез Сузские ворота
 
Осанну певших, честью и клеймом
Плативших десно скаредности рабской,
Визитным означавшихся письмом,
Духовников от конницы арабской
 
Спасавших, смертоимное копье
Понтийскому Пилату милосердно
С оливою подавших, на цевье
Винтовия их смерти безусердно
 
И тихо опиравшихся, в очах
Всех падших серафимов отраженных,
Удушенных при черемных свечах,
Сеннаарскою оспой прокаженных,
 
Еще для Фрид махровые платки
Хранящих, вертограды Елионской
Горы прешедших чрез бередники,
Свободных обреченности сионской,
 
Но мудрости холодного ума
Не тративших и в варварских музеях
Трезвевших, на гербовные тома
Взирающих теперь о колизеях
 
Господних, сих бессонную чреду,
Злопроклятых, невинно убиенных
Узнаем и некрылую орду
Превиждим душегубцев потаенных,
 
Содвигнутых на тление, к святым
Высокого и низкого сословья
Летят оне по шлейфам золотым,
А, впрочем, и довольно многословья.
 
Офелия, взгляни на ведем тех,
Встречались хоть они тебе когда-то,
Грезеточных бежались их утех,
А всё не убежали, дело свято,
 
Под ним когда струится кровь одна,
Лазурной крови нашей перепили
Черемницы, но прочего вина
Для них не существует, или-или,
 
Сих выбор скуден присно, потому
И сами распознать угрозы темной
В серебре не сумели, по уму
Их бедному не числили заемной,
 
Точней, неясной крепости сиих
Удушливых объятий, а позднее,
Узнав природу чаяний мирских,
Обманов ли, предательств, холоднее
 
Каких нельзя еще вообразить,
Прочения, зиждимого во аде,
Убийственную сущность исказить
Уже не были в силах, чтоб награде
 
Кружевниц тьмы достойной передать,
Соадский уголок им обиходить,
Забыть козлищ пергамент, благодать
Лиется аще к нам, но хороводить
 
Оне серьезно, видимо, взялись,
Упившись кровью агнецев закланных,
Досель, смотри, вконец не извелись
Бесовок табуны чертожеланных,
 
Пиют себе пускай, близнится час,
Как их мерзкообразные хламиды
Спадутся сами, движемся под пляс
И оры буйных фурий, аониды
 
Простят нам беглость почерков, химер
Картонных экстазийные ужимы
Умерят и смирят, и на манер
Музык небесных, гением движимы
 
Сибелиуса, Брамса ли, Гуно,
Волшебного Моцарта, Перголези,
Неважно, отыграют нам равно
Кантабиле иль реквием, а рези,
 
Оставшиеся в небе от черем,
Запекшиеся в пурпуре собойном,
Сведут могильной краскою, чтоб тем
Барельефную точку на разбойном
 
Пути явить наглядно, и цемент,
Крушицу мраморную либо глину
Внедрят, как экстатический фермент,
В иную адоносную целину,
 
Где место и убежище найдут
Прегнилостные гусеницы снова
И патинами сады обведут,
Где каждой будет адская обнова
 
Примериваться, Фриде во урок
Платки грудные будут раздаваться,
Тому положен промысел и срок –
Без времени чермам собороваться.
 
Без времени их адские столпы
Аидам в назидание алеять
Кримозно станут, гойские толпы
Кося, чтоб звезды розовые сеять.
 
 
 
 
LedaДата: Понедельник, 20.04.2015, 19:56 | Сообщение # 56
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Когда святые выси отражались
На терниве кандального пути,
Мы с патиною медленно
сливались,
Не чаяли стезей иной идти.
 
Преложны ледяные эти свеи,
Зерцало вседвоит великий
путь,
Удавки ль обвивают цепко шеи

Нельзя ко небоцарствию
свернуть.
 
Нельзя его и узреть
богоданно,
Елику поалмазно сочтены
Альфийские светила и огранно
Серебро, истемняющее сны.
 
Последние осветлены притворы,
В розариях горит уже зола,
Светила наполняют мраком
взоры,
А бездна, яко солнце, возлегла.
 
Висят над светом тяжко
цеппелины
С архангелами, в благостные
дни
Каленой желчью выжегли нам
спины,
Под рубища их врезаны огни.
 
Смотри на сих желтовниц
выступленья,
Опомнится еще адская рать,
Преступника на место
преступленья
Влечет и мертвых царичей
карать
 
Армады возалкают рогоносных
Существ, натурой дивной из
иных
И вряд ли нам знакомых нетей,
косных
Звучаний исторгатели, земных
 
Каких-нибудь знакомцев
бесноватых
В них тщетно узнавать, елику
мы,
Коль знаем таковых,
зеленоватых,
Шафрановых, басмовых, суремы
 
Красной тесьмами грозно
перевитых,
Облупленных по желти,
перманент
Ссыпающих из веек плодовитых
Небожно, под асбесты и цемент
 
Закатанных, а всё мироточащих
С образницами Божиими, тех
Альковных искусительниц,
кричащих
Полунощно, просительниц утех
 
И спутников их морочных
немало,
Я думаю, губитель Аваддон
Картине удивился бы, зерцало
Могло б когда серебряный
поддон
 
В патине амальгамной
опрокинуть
Вальпургиевой ночью и ему
Явить блажную публику,
раскинуть
Умом, сколь провожают по уму,
 
Мгновенно объясненье теоремы
Аидовской придет, искажены
Черемы, иже с ними, и суремы
Не нужны, чтоб увидеть
правду, сны
 
Кошмарные со мраморною
крошкой
Пииты навевали без конца,
Но с умыслом, холодною
морошкой
Засим тешились, красного
словца,
 
Естественно, черницы не
боятся
И образы маскировать свечным
Восковьем, глиной кармной не
спешатся,
Грешно им пред собранием иным
 
Рога свои крушить, персты
калечить
Серебром битым, черепы менять
В огоне безобразном, не
перечить
Сказителям удобней, затемнять
 
Бесовскую природу, сих огулом
Нечасто выпускают, из адниц
Собраться в увольнительную с
дулом
Кривым, ножом зубчатым
черемниц
 
И гоблинов зовут мирские
тени,
По счастию, вояжи не часты
Подобные, браменники от лени
Приглядывать за шельмой на
версты
 
Какие-то баранов отпускают
Наряды, возвращались к ним
всегда
Портретники, музыки, чьи
ласкают
Звучания и мертвых, невода
 
Пустыми не бывают, свет не
имут
Успенные, а празднует покой
Их избранная часть, когда
вознимут
Вверх сколотые очи, под рукой
 
У князя присно виждятся
химеры
Сумрачные, таинственные мглы
Сих кутают, правдивые размеры
Нельзя соотнести с виденьем,
злы
 
Бывают необузданные панны
И этим разве в истине точны
Певцы нощные, тьмы
благоуханны,
Когда скопленья ведьм
отражены,
 
Всегда лишь по причине средоточий
Поблизости эдемских
мертвецов,
Царевен спящих, ангелов ли
прочий
Творец, а в мире тесно без
творцов,
 
Решит отобразить – невод не
полон,
Тогда чермы текутся в оборот,
И вот уже канун творенья
солон,
А дело на крови прочней,
Саррот
 
Еще плоды вкушает золотые,
Эдемы плачет Элиот, а нам
Привносятся образницы святые
С нечистыми вокупе, к
письменам
 
Достойным совокупит бес
виденья
Черемные, а сказочник благой
Типажи юрового наважденья
Спешит раскрасить маслом,
дорогой,
 
Признаться, тот подарок,
знать возбранно
Реальные личины, так бери,
Доверчивый вкуситель, хоть и
странно
Мерцание, чудные словари,
 
Холсты темнолукавые, клавиры
Сюит, барочных опер, скорбных
фуг
Кримозные на память сувениры,
Узнай еще тезаурисов круг,
 
Сколь мало девяти, и те по
сути
Вертятся от лукавого, оси
Не видно, прибавляй нетенным
жути
Миражам и келейных выноси,
 
Несложно это действие, в
итоге
У нечисти история темна,
Кто более реален, кто о роге
Мифическом, ответит седина
 
Хомы-бурсиста, Гете, Дориана,
Меж званых Иоганн других верней
Свидетельствовал правду и
обмана
Призрачность вековую, для
теней
 
Окармленных неважно
предстоянье
Условное, раскрасочных высот
Бывает веселее осмеянье,
Чем истинное зрелище красот
 
Божественных, чурным
недостижимых,
Тогда оне роятся и орут,
Светилами небесными движимых
Миров алкают благости, берут
 
Инфантов, светлых рыцарей
отцами
Не звавших, потаенных,
даровых
И празднуют молебны с
мертвецами,
Блуждавшими еще среди живых
 
Во оные трехдневия, для
Брутов
Страшны такие бденья, меловой
Здесь круг и не поможет, аще
спрутов
Герой не остановит, но живой
 
За мертвых не в ответе, на
гамбиты
Чертовские порою отвечать
Преложно сильным ходом,
корной свиты
Уместнее движенье замечать,
 
Не более, а древние гречанки
Труждаются пускай, ко мифу
миф
Сложится в требник, наши
диканчанки
Салопы только скинут, вмиг
Сизиф
 
Прервать велит девичье
мурованье
Орнаментов досужих, сонник их
Велик не по образу,
воркованье
Способно утомить сейчас
плохих
 
Танцоров, дабы пифий
огневержье
Низринуть, ярче свечи
затеплим,
Черем обманно в мире
самодержье,
Пожар сухой в гортанях
утолим,
 
На то и бал зерцальный,
благотворность
Чудесных возлияний чернь
щадит,
Ясна когда ведемская
упорность,
Какой сказитель пустоши
следит,
 
Пусть балуют ужо, личин
рябушных
Не станем даже в сребре
узнавать,
Гремлинов пустотелых и
тщедушных
К чему урочить, время
пировать,
 
Сколь надобность возникнет, в
ноздри донне
Мелированной перец белый
ткнуть
И стоит, мышьяку иль
белладонне
В бокале скучно будет,
преминуть
 
Давно, давно пора немые
страхи,
От перца отшатнутся черемы,
Иль весело опять лихие прахи
Сурочить маслом розовым, умы
 
Тех жалкие существ, лишь
злостенанье
Эпиграфом их бдений бысть
вольно,
Одесные же наши сны и знанье,
Нести сюда корицы и вино,
 
В гранатовой ли, сребренной
виньете
Порфирные куферы тяжелы,
За Ледою отхочется и Нете
Корить винодержащие столы,
 
Желтовную образницу сокроем
Сиренью пятиалой и умрем,
Архангелы ль возжертвуют
героем,
Опять червницу бойную утрем,
 
Осыплем перманент на
табакерки,
В киоты пудры бросим и гулять
Начнем о мертвой черни до
поверки
Иной, и станем куфры утомлять
 
Серебряные водкою, куфели
Вновь полнить цветом алым,
золотым,
Со ангелами белыми препели
Мы нощно, всуе денно петь
святым.
 
 
LedaДата: Среда, 29.04.2015, 21:46 | Сообщение # 57
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
Художникам
 
 
I
 
За ересь рифм взошедшим на костры,
Узревшим в зеркалах судьбы поминки,
Вотще постигшим правила игры,
Великодушно возлюбившим цинки;
 
Пытавшимся в пустой размер облечь
Веселье черни и пророков мрачность,
Пусть будет эпитафией вам речь
Поклонных дней, их темная прозрачность.
 
Ан солнце закатилось на века
В очах богоподобного Гомера,
Хромает всяка новая строка
И зрящих расхолаживает сера.
 
Но пройден до тройной развязки путь,
Повержены тираны поколений,
Нельзя теперь и в сторону свернуть,
Всю кровь не сдав для вечных песнопений.
 
Вы точно знали, ею серебрит
Чернильницы хорал, влекущий Вия,
Надгробием святой огонь сокрыт
И стоит жизни эта литургия.
 
Напрасный совершаем подвиг, там,
Где ночь снимает огненную стружку
Со слов, нельзя спастись, к временщикам
В последнюю не угодив ловушку.
 
И все же Бог нас в пропастях земных
Берег хотя бы судное мгновенье,
Проигранная жизнь из бездн иных
Пошла на роковое удвоенье.
 
О терниях мечтали – у химер
Сохранными останутся лишь грезы,
Явим иконографии пример:
На Троицу прельем благие слезы.
 
И аще будут ангелы искать
Невинно убиенных, аще станут
Их славы мироизбранной алкать,
Тогда оне зиждителей вспомянут.
 
Я с вами рядом пал на ту стерню,
Где стаи воронья серпы закрыли,
Сквозь косы смерти не пройдя к огню,
Винцент, мы кровью щедро скорбь залили.
 
 
II
 
Что ангелам печалиться, творца
Мирское не тревожит наважденье,
А небо лишь алмазы для венца
Ему и может дарствовать, сужденье
 
Толпы всегда превратно о кресте,
Она, являя мира средоточье
Лукавое и праздное, тщете
Небесной не подвержена, сорочье
 
Ей радио заменит речь камен,
Оставит празднословие в подарок,
Художник здесь не будет упасен,
Гореть его кресту на фоне арок
 
Порфировых, прости, Винцент, прости,
Я знаю, что больничные теремы
Давят своею мрачностью, желти
Сиим не занимать, одне черемы
 
Там вертятся в хламидах голубых
С желтушными разводами, подбои
Халатов также стразами рябых
Оттенков изукрашены, обои
 
Не красные иль синие, в стенах
Всё та же полыхает желтоцветность,
Любили мы смертельных апронах
Лимонные опалы, но приметность
 
Убраний отревожила химер
Нетенных, желтью червной стал гореться
Лимонный кипарисник, на размер
Хламиды их короче, аще греться
 
У свечницы полнощной восхотят,
Дадим ли внове им лазурных красок
Увидеть благодатный огонь, чтят
Пускай своих юродивых пегасок
 
Им верные серованные псы,
Нет сини здесь и красного, толкуют
По-разному цвета, но те весы,
На коих краски мерятся, взыскуют
 
Расчетов нелюбительских, сурьма
Нас может успокоить вместо ровной
Текущей синевы, а для письма
Любого важен промысел, бескровной
 
Художнической требы в мире нет,
Как в небе тще искать земную благость,
Скажу еще, бежать мирских тенет
Лессирам невозможно, краски тягость
 
Носителя раздавит и цвета
Вновь станут веселы и беззаботны,
Елику мрачность эта излита
Нам в очи, серебряные и счетны
 
Движенья кистей, перстов ледяных
Извивы судорожные, одне мы
Теперь достойны пропастей земных,
Другие небомученики немы
 
Давно, так возалкаем хоть сейчас
В клинических палатах синих красок,
Покоя много в них, подземный глас
Я слышу явно, друг мой, желтый рясок,
 
Бугристых цветомерзких охламид,
Церковников пугавших бледноликих,
Носительницы ныне аонид
Пугать берутся, истинно великих
 
Усилий стоит вечная борьба
Художника с юродивою свитой,
Орут себе черемы, ворожба
Чертей, колодной кровию прелитой
 
Умывшихся со утра, не велит
Расслабиться хотя бы на мгновенье
Прекрасное, пускай испепелит
Геката зенки черные их, рвенье
 
Несносное в чермах заключено,
А мы покоя мирного алкали,
Нести сюда теперь хотя вино,
Сколь ведьмы нас и бражники взыскали;
 
Юродные желтые колпаки
Надели и тешатся, сини милой
Затемневают цвет, бередники
Чурные ставят рядом, над унылой
 
Юдолию своей трясутся, им
Не может быть прощения на этом
И том небесном свете, Ероним
Пусть бдение их жалует сюжетом
 
Аидовским, для тщенья есть число
Звериное, его и печь на спины
Колпачным рогоносицам, зело
Веселие их много длилось, тины,
 
Пифии, чермы, как ни назови
Уродиц оглашенных, четверговок
Злоклятых, небом проклятых, любви
Алкавших светлых рыцарей, воровок
 
Чужой надмирной славы, пигалиц,
Страшащих присно видом непотребным
Духовников, зиждителей столиц
Величественных, зрением волшебным
 
Едино обладавших, сим равно
Гореть в геенне огненной иль тлеться
На мире, горькоцветное вино,
Сливай, братия, некуда и деться
 
От нечисти желтушной, так сейчас
Нам будет крышей мира хоть палата,
Застелим небодарственный атлас
И грянем кубки о стол белый, свята
 
Благая наша миссия, никак
Нельзя ее теперь переиначить,
Брюмер ли, термидор, пылает зрак
Держительный над царичами, значить
 
Вольготно было прежде на миру
Оконницы палатные и двери
Рогатым адоносцам, не беру
В расчеты малых гоблинов, есть звери
 
Гораздо огнецветней и крупней,
Вот их мы станем ждать, пусть чрез порфиры
Глорийского серебра, чрез теней
Мистические патины, лессиры
 
Пурпуровые, терни и багрец,
Финифти и суремы золотые
Попробуют зайти сюда, венец
Алмазный мой держатели святые
 
Всенощно не уронят, нам прейти
Давалось небесами не такое,
Узки ль страстные гремлинам пути,
Домовное сословие жалкое
 
Взалкает новых адов, и тогда
Явимся во серебре и лазурах,
Пусть зреет ядоимная среда
Цвет жалованной вечери, о сурах,
 
Псаломах ли и гатах тяжелы
Затерпленные вина, грузны хлебы
Легчайшие когда-то, на столы
Глядят громовержительные небы,
 
Архангелы слетают вниз, теней
Узнав литую царственность, убранство
Горит еще палатное, темней
Чуровых свеч цезийское пространство
 
Вкруг столия, а мы опять светлы
И кисти достохвальные вздымаем,
Серебром вьем басмовые углы,
Бием желтушность чурную, имаем
 
Лазурь, багрец и пурпур кистевой,
Златую в желти масленицу тратим,
Речем Ему, кто мертвый и живой,
Откликнись, за вино мы щедро платим
 
Лазорной ветхой кровию, сюда
Идите ныне, завтра и восприсно,
Четверг сегодня чистый, а среда
Была ли прежде смерти, ненавистно
 
Свечение одесное гурмам
Диавольским, так наше пированье
Возвысим ближе к небу и хурмам
Капрейским, велико торжествованье
 
Палатное, фиолы и кармин
Изъять уже нельзя у небоцветных
Владетелей свеченья, буде сплин
Далек от идеала, апрометных
 
Еще накличем тягостных гостей,
Кому тоску нецарственную явить,
Одним блудницам адских областей,
Каким чертями велено лукавить,
 
Ни щедрости не верить, ни письма
Убойной озолоте, ни замковым
Порфировым творениям, тесьма
Сребряная в них тлится, мотыльковым
 
Влекомые порывом, пусть летят
К огоням нашим благостным, чистилищ
Не минуть ворогиням, захотят
Продать еще, на требницы судилищ
 
Сволочь богожеланных мастеров,
Распять еще, барочные теноры
Возвысят голоса в нощи, суров
Гамбургский счет на замковые хоры,
 
Мгновения прекрасные, холсты
Фламандские, тиарные алмазы,
Свечницы наши белые, персты,
Гвоздимые серебром, богомазы
 
Таиться и пытаются, так хлеб
Их выдаст непреломленный, таинства
Не снесть евхористического треб
Иродных ложеимцам, триединства
 
Блистательство оне ль перенесут,
Давай к их ноздрям хлебницы подставим
В серебряной окрошке, не спасут
Крушню их небопадшие, слукавим
 
И мы однажды, много ли свечей
Ворованных горело тще и всуе,
Летят пускай сюда, у палачей
Спросить нам должно многое, в холуе,
 
Бывает, виден маятник времен,
Хоть бегло узрим с ворами хозяев,
Кровавых полотенец для рамен
И лика не осталось, небокраев
 
Темна закатность гойская, темны
И Спаса рукотворного мелочки,
Как будет рисованиями сны
Успенные цветить, пускай сыночки
 
Сюда явятся мертвые, равно
В бессмертьи оторочные мы тоже
Просфирками и сребром, и вино
Течет из битых амфр по желтной коже.
 
LedaДата: Воскресенье, 10.05.2015, 20:45 | Сообщение # 58
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
 На смерть Цины
 
 Четыреста восемьдесят девятый опус

   Молодое вино излием
   На стольницы владык всеодесных,
   Не дождался еще Вифлеем
   Бледных агнцев и музык чудесных.

   Полны кубки и внове столы
   Дышат мрамром, тиснят им фиолы,
   Иудицы ль одне веселы,
   Ах, не плачьте по небу, Эолы.

   Где морганы о злате горят
   И темнятся букетники мая,
   Наши мертвые тени парят,
   Над юдолию желть вознимая.

   Четыреста девяностый опус

   Губы в мраморе
темная злать
   Выбьет нощно, фиол сокрушится,
   И тогда небесам исполать,
   Где еще сон безумцев решится.

   Милость звездная паче судьбы,
   Наши тени Геката лелеет,
   Холодны ли мраморные лбы,
   Сам Аид им венцов не жалеет.

   Из Вифании как нанесут
   Ангелки черных трюфлей и мела
   Райских яств - удушенных спасут,
   Чтоб всевечно музыка гремела.
 
LedaДата: Понедельник, 18.05.2015, 19:49 | Сообщение # 59
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Доступно только для пользователей




















 
LedaДата: Воскресенье, 24.05.2015, 19:11 | Сообщение # 60
Понимающий
Группа: Любопытный
Сообщений: 72
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: В быту
Яков Есепкин
 
На смерть Цины
 
Ночи Аида
 
Во десницах сквозь вечность несут
Всеблаженные стяги знамений,
Но и ангелы днесь не спасут,
Иоанн, зря мы ждем откровений.
 
Что еще и кому изречем,
Времена виноваты иные,
Богословов распяли зачем:
Силуэты их рдеют сквозные.
 
Сколь нельзя нас, возбранно спасать,
Буде ангели копия прячут,
Будем, Господи, мы угасать,
Детки мертвые мертвых оплачут.
 
Мировольных паси звонарей,
Колоколен верхи лицеванны
Черной кровию нищих царей,
Рая нет, а и сны ворованы.
 
Бросит ангел Господень письмо,
Преглядит меж терниц златоуста,
Музы сами тогда в яремо
Строф трехсложных загонят Прокруста.
 
А урочными были в миру
Золоченые смертью размеры,
Но Спаситель окончил игру,
Черны лотосов гасят без серы.
 
Речи выспренней туне алкать,
Нет блудниц, нет и мытарей чистых,
Оглашенных к литиям искать
Поздно в торжищах татей речистых.
 
Ах, литургика ночи темна,
То ли храмы горят, то ль хоромы,
Не хотим белояствий-вина,
Что, Господь, эти ангелы хромы.
 
Припадают на левую ость,
Колченогие точат ступницы
О мраморники, всякий ягмость
Им страшнее иродской вязницы.
 
Ныне бранные оры в чести,
Князь-диавол на скрипке играет,
Стоит в сторону взор отвести,
Струны смертная дрожь пробирает.
 
Челядь всех не должна остеречь,
Отпоют лишь псаломы торговки --
Полиется калечная речь
И успенье почтит четверговки.
 
Как узрят в нас величье одно,
Ото смерти блаженных пробудят
И за здравье излито вино
Разве кровию нашей подстудят.
 
 
Форум » Поэтическое кафе » Стихи » Яков Есепкин (Готическая поэзия)
Поиск:
     






Copyright MyCorp © 2018

Раскрутка сайтов даром!!! RU-TOP.NET - Бесплатный каталог сайтов
Таня Баньши-ВА © Все права защищены и охраняются законодательством РФ. Копирование материалов без согласия автора запрещено.